Шалуньи Казантипа

1.

Жаркий полдень на Казантипе обрушивался на пляж тяжёлым маревом. Воздух дрожал над раскалённым песком, а далёкий ритм фестивальной музыки пульсировал в груди, как второе сердце. Толпа молодых тел колыхалась у берега, но в этом уголке, под ярким зонтом, царили свои правила.

Татьяна лежала на животе, тонкие лопатки слегка выгорели, а хрупкое тело казалось почти невесомым на цветастом полотенце. Короткие тёмные волосы растрепались от ветра, кожа блестела от солнцезащитного масла. Её маленькая упругая грудь прижималась к песку, соски слегка затвердели от лёгкого бриза. Нижняя часть бикини — тонкая полоска ткани — уже давно была снята и брошена рядом: гладко выбритая кожа между ног открыто блестела на солнце.

Рядом, на спине, раскинулась Ирина — её тело было чуть плотнее, мышцы бёдер и пресса мягко проступали под загорелой кожей, выдавая привычку к спортзалу. Длинные светлые волосы разметались по плечам, на левом бедре красовалась маленькая татуировка в виде змейки. Грудь Ирины была полнее, соски тёмные и крупные, и она тоже давно избавилась от лифчика. Между ног — идеально гладкий, выбритый лобок, капелька пота скатилась по внутренней стороне бедра и потерялась в песке.

Они лениво потягивали коктейли из пластиковых стаканов, когда заметили его.

Алексей шёл вдоль кромки воды в стрингах стального цвета, которые подчёркивали его ягодицы и прикрывали только «хозяйство». Ткань блестела на солнце, отчего казалось, что он почти голый. Они знали его уже несколько лет — знали точно, что он гей, и это знание всегда добавляло их шуткам особую остроту. Он улыбнулся, увидев их, но в глазах мелькнула привычная настороженность — он слишком хорошо понимал, что эти две не упустят случая поиздеваться.

— О, смотри-ка, наш принц на белом… то есть на стальном коне, — протянула Ирина низким голосом, приподнимаясь на локте. Её грудь качнулась, и она нарочно не прикрылась. — Лёш, ты всё ещё прячешься в этих трусишках? Мы-то уже давно свободны. И ты всё так же по мальчикам вздыхаешь?

Татьяна повернулась на бок, тонкая талия изогнулась, и она посмотрела на него снизу вверх, прищурившись от солнца.

— Привет, красавчик, — сказала она мягко, но с явной насмешкой. — Всё мечтаешь о мальчиках, пока мы тут голые загораем? Мы тебя давно раскусили, а ты всё не сдаёшься. Жаль тебя.

Алексей остановился в двух шагах, скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Девочки, вы неисправимы.

Ирина встала первой — медленно, чтобы он успел рассмотреть каждую линию её подкачанного тела. Песок осыпался с бёдер, она потянулась, выгибая спину, и грудь её гордо подалась вперёд.

— Пошли купаться, — сказала она, уже шагая к воде. — Или боишься, что твои стринги не выдержат вида?

Татьяна поднялась следом, её движения были легче, почти танцующими. Она прошла мимо Алексея так близко, что он почувствовал тепло её кожи. Пальцы её скользнули по его плечу — лёгко, будто случайно.

— Идём, Лёша, — прошептала она. — Посмотришь, как настоящие девочки развлекаются. Может, хоть чему-то научишься — или просто поплачешь, что не по твоей части.

Они вдвоём, полностью голые, вошли в воду — бёдра блестели, спины изгибались, попки аппетитные, загорелые. Ирина обернулась через плечо:

— Ну что, трусишка? Догоняй. Или так и будешь стоять в своих набухших трусах?

2.

Алексей смотрел им вслед несколько секунд, потом усмехнулся и пошёл за ними. Стринги смотрелись на его крепкой фигуре, ткань быстро намокла от брызг, когда он вошёл в воду поглубже. Солнце слепило, бирюзовая вода была тёплой, почти горячей у поверхности и прохладнее глубже. Волны мягко толкали в ноги, песчаное дно приятно массировало ступни.

Татьяна и Ирина уже стояли по пояс в воде. Ветерок погнал волны, доходившие Татьяне почти до груди, скрывая нижнюю часть её хрупкого тела. Её короткие тёмные волосы намокли и прилипли к шее, капли стекали по ключицам и исчезали между маленькими грудями. Она повернулась к парню, улыбнулась тонко и чуть насмешливо, и медленно провела ладонями по своим бокам, будто смывая песок — но на самом деле просто показывая себя.

— Ну что, Лёша, долго собирался? — крикнула она звонко. — Боялся, что мы тебя съедим? Или просто наслаждался видом сзади?

Ирина стояла чуть дальше, вода лизала её подкачанный живот. Длинные светлые волосы тяжёлыми прядями легли на плечи и грудь, соски проглядывали сквозь мокрые пряди. Она нагнулась, зачерпнула воду и плеснула в сторону Алексея — брызги попали ему на грудь и лицо.

— Давай быстрее, гей-бой, — подхватила Ирина громко, с хрипотцой. — Или тебе нужно специальное приглашение? Мы тут голые ждём, а ты в своей авоське стоишь.

Алексей вошёл глубже, вода поднялась до пояса, стринги полностью намокли и стали более прозрачными. Он остановился в двух шагах от них, чувствуя, как течение слегка покачивает тело.

— Вы две — ходячая провокация, — ответил он, качая головой. — И прекрасно знаете, что на меня это не подействует.

Ирина подошла сзади первой — бесшумно, как хищница. Её мокрые груди прижались к его спине, соски твёрдые от прохладной воды. Руки обвили его талию чуть выше стрингов, пальцы легли на живот. Она прижалась всем телом — бедра к его ягодицам, гладкая выбритая кожа между ног прижалась к ягодицам.

— Ой, правда не подействует? — прошептала она ему в ухо, дыхание тёплое, несмотря на воду. — А я чувствую, как горячо… И это точно не только море, малыш. Может, всё-таки попробуешь девочек? Мы же знаем, ты по мальчикам, но вдруг мы особенные?

Татьяна подплыла спереди, её движения были легче, почти невесомые. Она остановилась вплотную, маленькая грудь коснулась его груди, мокрые соски задели кожу. Вода колыхалась между ними, скрывая всё ниже пояса. Она подняла руки, провела ладонями по его плечам, потом вниз по рукам — медленно, дразняще.

— Бедный Лёшенька, — сказала она тихо, но с явной издёвкой, глядя ему прямо в глаза. — Стоит между двумя голыми красотками, а думает о каком-нибудь мускулистом парне с пляжа. Мы же знаем твои секреты… Крепкие мужские руки, да? А тут только наши мягкие сиськи трутся о тебя. Жаль, что зря стараемся.

— Отстаньте, извращенки, — засмеялся Алексей, пытаясь отстраниться, но не слишком решительно.

Ирина сзади тихо рассмеялась, её руки скользнули ниже, пальцы зацепили полоску стрингов, потянули — просто поелозили ею между ягодиц, дразня.

— Может, хоть потрогаешь нас? — предложила она громче. — Для сравнения. Вдруг передумаешь? Или боишься, что понравится, и вся твоя гей-карьера рухнет?

— Давай, Лёш, — подхватила Татьяна, плеснув ему водой в лицо. — Потрогай хотя бы Ирину. Она любит, когда её за попку берут. Правда, Ир?

Ирина сильнее прижалась сзади:

— Ага, люблю. Особенно когда крепко. Но ты же не можешь, бедняжка… Только смотреть.

Татьяна тем временем отплыла чуть назад и начала плескаться с Ириной — громко, нарочно, брызги летели во все стороны. Ирина поймала Татьяну за талию, прижала к себе, их мокрые тела соприкоснулись полностью. Татьяна выгнулась, засмеялась и плеснула в ответ.

— Смотри, Лёша, как мы умеем, — крикнула Татьяна через плечо. — Без мальчиков обходимся. А ты всё один в своих стрингах…

Они кружили вокруг Алексея, то приближаясь, то отдаляясь, голые, блестящие, беззаботные — и полностью уверенные, что он может только смотреть и краснеть от их слов.

3.

Вода уже доходила им по грудь, лёгкие волны Казантипа мягко качали тела, скрывая всё ниже пояса в бирюзовой мути. Толпа на пляже была далеко, музыка фестиваля доносилась приглушённо, а здесь, в этом маленьком кругу, воздух казался гуще от жары и напряжения. Татьяна и Ирина окружили Алексея плотно — как хищницы, играющие с добычей, которую не собираются есть, но хотят довести до дрожи.

Татьяна стояла спереди, её хрупкое тело почти касалось его вслепую под водой. Короткие тёмные волосы прилипли ко лбу, капли стекали по шее и исчезали между маленькими грудями с затвердевшими сосками. Она смотрела ему в глаза с лукавой улыбкой, но руки уже работали под водой — незаметно для посторонних.

— Ну что, Лёш, всё ещё думаешь о мальчиках? — прошептала она, голос низкий, почти интимный. Её тонкая ладонь скользнула под резинку его стрингов, пальцы обхватили член — уже полувозбуждённый от их игр и тепла воды. Она начала медленно водить рукой вверх-вниз, сжимая у основания и расслабляя на головке, большой палец кругами тёр чувствительную кожу. — А он-то встал… Даже на нас? Или это от того, что мы тебя окружили?

Алексей вздрогнул, попытался отстраниться, но вода держала его на месте.

— Девочки… хватит, — выдохнул он, но голос дрогнул.

Ирина сзади прижалась плотнее — её подкачанное тело было твёрдым, мышцы бёдер напряглись. Грудь её вдавилась в его спину, соски скользили по мокрой коже. Она обняла его одной рукой за талию, а вторую пустила ниже — пальцы пробрались под полоску стрингов сзади, раздвинули ягодицы и начали водить средним пальцем по чувствительной полоске между ними. Медленно, надавливая, но не проникая — просто дразня, кругами вокруг входа, слегка нажимая кончиком.

— Ой, Лёш, какой ты напряжённый тут, — прошептала она ему в ухо хрипло, прикусывая мочку. — Расслабься… Мы же знаем, что тебе нравится сзади. Мальчики так делают? А мы можем лучше. Чувствуешь мой пальчик? Он хочет внутрь, но пока только ласкает…

Татьяна ускорила движения рукой — теперь она дрочила его ритмично, вода плескалась тихо, скрывая всё. Пальцы её сжимали крепче, ладонь скользила по всей длине, большой палец каждый раз тёр головку, размазывая первые капли. Она прижалась грудью к его груди, соски её терлись о него.

— Смотри на меня, гей-бой, — сказала она насмешливо, но глаза блестели от возбуждения. — Я чувствую, как он пульсирует… Такой твёрдый. Может, мы всё-таки тебя переубедим? Или кончишь от того, что две лесбиянки тебя доят?

Ирина тем временем усилила давление сзади — палец её теперь скользил глубже между ягодиц, надавливая на вход, но всё ещё не входя. Она двигала бёдрами, её гладкая выбритая киска терлась о его ягодицы под водой.

— А я вот думаю, — добавила она громче, — что ты сейчас кончишь и будешь думать о нас, а не о своих мальчиках. Представь: мы тебя с двух сторон… Таня спереди дрочит, я сзади ласкаю твою дырочку… Жаль, что ты не по девочкам, а то бы мы тебя трахнули по-настоящему.

Они обе рассмеялись тихо, но не остановились. Татьяна наклонилась ближе, её губы почти коснулись его:

— Давай, Лёш, не сдерживайся… Кончи в воду от наших рук. Мы никому не скажем, что даже гей не выдержал голых лесбиянок.

Ирина прижала палец сильнее, слегка войдя кончиком — ровно настолько, чтобы он вздрогнул всем телом.

— Или боишься, что понравится? — прошептала она. — Мы же просто играем… Но ты уже поплыл, я чувствую.

Алексей закрыл глаза, дыхание сбилось — их руки работали синхронно, вода скрывала движения, но напряжение висело в воздухе густое и горячее. Девушки переглянулись через его плечо и улыбнулись — они знали, что доведут его до края, но не дадут кончить. Это была их любимая игра: дразнить до дрожи того, кто никогда не будет их.

4.

Вода уже доходила по шею, лёгкие волны Казантипа скрывали всё ниже груди, а далёкий ритм фестивальной музыки — тяжёлый, пульсирующий гул — проникал даже сюда, заставляя тела невольно двигаться в такт. Татьяна и Ирина больше не просто дразнили — их щёки горели румянцем, дыхание сбилось, глаза блестели от настоящего, жгучего возбуждения. Они отпустили Алексея на миг, оставив его в ставших тесными стрингах, где член стоял твёрдо под мокрой тканью, пульсируя от предыдущих ласк и напряжения.

Татьяна повернулась к Ирине спиной, её хрупкое тело плотно прижалось к подкачанной груди подруги. Ирина обхватила её за талию обеими руками — крепко, собственнически, пальцы впились в кожу чуть ниже пупка — и начала двигаться под музыку: бёдра вперёд-назад, мощные, ритмичные толчки, имитируя секс. Её гладкая выбритая киска терлась о упругие ягодицы Татьяны под водой, клитор скользил по коже, создавая горячее, возбуждающее трение. Татьяна выгнулась дугой, запрокинула голову на плечо Ирины, короткие волосы намокли и прилипли к шее, капли стекали по ключицам.

— О да, Ир… трахай меня сильнее, — простонала Татьяна громко, чтобы Алексей слышал каждое слово, её голос дрожал от настоящего желания. Она начала отвечать — попой назад, навстречу каждому толчку, вода плескалась между ними с тихим чмоканьем. — Вплотную… пусть наш гей смотрит, как ты меня имеешь… без его члена, без всяких мальчиков…

Ирина рассмеялась хрипло, одна рука скользнула вверх и грубо сжала маленькую грудь Татьяны, пальцы зажали сосок, покрутили его сильно, до лёгкой боли. Вторая рука опустилась ниже, под воду — пальцы нашли клитор Татьяны и начали тереть его кругами, быстро, безжалостно.

— Смотри, Лёша, — выдохнула Ирина через плечо, не сбавляя темпа толчков. Её подкачанные бёдра работали как поршень, татуировка на бедре виднелась под водой. — Вот как настоящие лесбиянки трахаются… Я вхожу в неё всем телом, чувствую, как она течёт… А ты можешь только стоять и дрочить в своих трусах.

Татьяна застонала громче, тело её задрожало, она повернула голову и впилась в губы Ирины — жадный, мокрый поцелуй с языками, слюна смешалась с морской водой. Движения ускорились: Ирина трахала её бёдрами, пальцы тёрли клитор без остановки, Татьяна извивалась, соски терлись о руку подруги.

Алексей стоял в шаге, дыхание тяжёлое, стринги натянуты до боли. Он не мог отвести взгляд — зрелище было гипнотическим, горячим, невыносимым.

Ирина оторвалась от губ Татьяны, посмотрела на него сквозь полуприкрытые глаза и кивнула назад, выставив попку приглашающе.

— Иди сюда, Лёш… прижмись ко мне сзади, — приказала она низким, полным похоти голосом. — Впишись в нашу цепочку. Стань частью многоножки. Хочешь почувствовать, как мы кончаем?

Алексей шагнул вплотную — его грудь прижалась к спине Ирины, мокрые стринги вдавились в её ягодицы, твёрдый член скользнул между ними через ткань. Он обхватил Ирину руками, ладони легли на грудь Татьяны поверх рук Ирины — сжал маленькие упругие сиськи грубо, пальцы покрутили соски, потянули их. Ирина застонала громче, сильнее вдавила попу назад, чувствуя его твёрдость.

— Вот так… хорошая игрушка, — прошептала Ирина, начиная двигать всем телом — толчки передавались по цепочке: от Алексея к Ирине, от Ирины к Татьяне. — Дрочи себя через плавки, Лёш… если хочешь. И лижи меня — шею, плечи, всё, что достанешь. Только условия: трусы не снимай, член не вынимай — он нам не нужен. Пальцы в нас не суй — это только для девочек. Но мни нам сиськи сколько хочешь, лижи нас, кусай… Давай, гей-бой, тыкай меня сзади через ткань, пока я имею Таню.

Татьяна выгнулась сильнее, её стон эхом отозвался в Алексее:

— Да, Лёш… двигайся… чувствуй, как Ирина меня долбит… и дрочи себе, пока мнёшь мне сиськи. Жаль, что губами до меня не достанешь — слишком далеко…

Алексей начал двигаться — бёдра вперёд, член тёрся о ягодицы Ирины через мокрые стринги, трение было мучительным, горячим. Он наклонился, губы коснулись шеи Ирины — лизнул солёную кожу, прикусил мочку уха, потом плечо. Руки его мяли грудь то Татьяны, то Ирины яростно, страстно, в темпе доносившейся музыки. Только поцеловать Татьяну он не дотягивался — цепочка была длинной, брюнетка оставалась вне досягаемости, только её стоны и дрожь передавались через Ирину.

Ирина ускорила всё: толчки стали жёстче, пальцы на клиторе Татьяны летали, её собственная киска тёрлась о попу подруги и чувствовала давление Алексея сзади.

— Блядь… да… кончаю… — выдохнула Татьяна первой, тело её свело судорогой, она задрожала сильно, вода заплескалась вокруг.

Ирина последовала через секунды — стон сорвался с губ, бёдра вдавились назад, прижимаясь к Алексею, её оргазм прокатился волной.

Алексей был на грани, но они не дали ему кончить — Ирина оттолкнулась попой, разрывая цепочку, обе девушки рассмеялись, задыхаясь.

— Хороший мальчик, — сказала Ирина, поворачиваясь к нему, лицо раскрасневшееся, довольное. — Вечером на пену приходи. Там будет темно, пена по шею… Мы продолжим. Может, даже позволим тебе больше — если будешь послушным.

Татьяна подмигнула, всё ещё дрожа:

— Да, Лёш… пенная вечеринка, круто. Голые тела в пене, никто не увидит… Приходи. Мы тебя найдём.

5.

Вечер на Казантипе превратился в безумный вихрь света и звука. Пенная вечеринка кипела на главной площадке: лазеры резали ночную тьму, бас гремел так мощно, что вибрировал в костях, а из огромных пушек валила густая белая пена — по шею, по грудь, скрывая тела в молочном, скользком облаке. Толпа голых и полуголых тел терлась друг о друга, стонала под музыку, исчезала и появлялась в пене, как в мокром, развратном сне. Воздух был тяжёлым от пота, возбуждения и сладкого дыма.

Алексей, раздевшись, пробирался сквозь эту массу в своих эротичных стрингах — ткань намокла от пены, плотно облепила «хозяйство». Член его уже стоял колом от предвкушения. Он знал, что они найдут его. И они нашли.

Татьяна вынырнула из пены первой — полностью голая, хрупкое тело покрыто густой белой массой, короткие волосы прилипли ко лбу, пена стекала по маленьким упругим грудям, соскам твёрдым как камни, и исчезала между гладко выбритых губ киски. Она вдавилась в него спереди, мокрые сиськи прижались к его груди, соски скользнули по коже.

— Нашёл нас, Лёш? — прошептала она хрипло, губы коснулись его уха, рука сразу нырнула под резинку стрингов и обхватила член — горячий, пульсирующий. — Или мы тебя?

Ирина возникла сзади мгновенно — её подкачанное голое тело врезалось в его спину, полная грудь размазала пену по лопаткам, твёрдые соски впились в кожу. В руке у неё был банан — жёлтый, неочищенный, кожура блестела от пены. Она держала его низко, скрытно.

— Привет, наша любимая игрушка, — прорычала Ирина, зубами прикусив мочку уха Алексею. — Мы принесли тебе сюрприз… толстый, твёрдый, как ты любишь сзади.

Пена скрывала всё ниже пояса — идеальная завеса для их игр. Татьяна начала дрочить его сразу — рука сжала член у основания так сильно, что он вздрогнул, потом полетела вверх-вниз, быстро, безжалостно, ладонь скользила по всей длине, большой палец давил на головку, возбуждая и размазывая пену. Её киска терлась о его бедро, мокрая вульва оставляла горячий след.

— Чувствуешь, как я тебя дою, гей-бой? — стонала Татьяна, ускоряя руку, вторая ладонь легла ему на затылок, прижимая ближе. — Весь день, наверное, был стояк из-за нас, бедный гей… Теперь кончишь в мою руку, пока Ирина тебя трахает.

Ирина сзади сдвинула стринги в сторону грубо — ткань впилась в кожу, обнажив вход полностью. Она прижалась киской к его ягодице — горячей, мокрой, губы раздвинулись, клитор тёрся о него. Потом банан — тупой конец в кожуре упёрся в анус, надавил.

— Расслабь дырочку, Лёш, — приказала Ирина, голосом, полным похоти. — Мы знаем, что тебе нравится сзади… Бери его… весь, как шлюха.

Она вошла одним толчком — банан скользнул внутрь глубоко, кожура тёрла грубо, заполняя его полностью. Ирина начала трахать — жёстко, ритмично, в такт басу: вперёд до упора, назад почти выходя, потом снова глубоко. Её бёдра шлёпали о его ягодицы под пеной, рука фиксировала его за бедро.

— Блядь, как тесно… — стонала Ирина. — Чувствуешь, как я тебя имею бананом? Неочищенным, как в порно… Глубже, Лёш… бери его весь, как будто сзади мальчик.

Алексей задрожал между ними — Татьяна дрочила спереди как бешеная, рука сжимала до боли, крутила головку, вторая рука схватила его запястье и заставила нырнуть между своих ног.

— Гладь меня, сука, — прошипела Татьяна, заставляя его пальцы раздвинуть её гладкие губы. — Три мою киску… сильно, внутри. И Ирину тоже — давай, две руки, гладь нас обеих, пока мы тебя имеем.

Он подчинился — пальцы одной руки вошли в Татьяну, тёрли клитор и стенки, она текла как сумасшедшая, пена смешивалась с её соками. Вторая рука нырнула назад — Ирина направила его пальцы в себя, заставила трахать её в такт банану.

— Да… вот так… гладь наши киски, Лёш, — рычала Ирина, ускоряя толчки бананом. — Чувствуешь, какие мы мокрые? Только от того, что трахаем тебя…

Татьяна кончила первой — тело её свело, киска сжала его пальцы, она завыла в музыку. Ирина последовала — толчки бананом стали хаотичными, её оргазм прокатился волной, сок потёк по его руке.

Алексей кончил следом — сперма выплеснулась в руку Татьяны, мощно, бесконечно.

Ирина медленно вытащила банан — мокрый, в пене и его следах. Татьяна поднесла его к губам Алексея.

— Открой рот, шлюшка, — приказала она жёстко. — Соси то, что было в твоей жопе. Глубоко, как член.

Ирина прижала его голову:

— Давай… бери в рот. Покажи, как ты любишь.

Алексей, всё ещё в оргазменном тумане, открыл рот — банан вошёл глубоко, кожура тёрла язык, вкус смешался с пеной. Девушки смотрели, как он сосёт, и хохотали.

Потом Татьяна вытащила банан и схватила его за волосы.

— А теперь кричи, Лёш, — сказала она громко. — Прокричи на всю пену: «Я люблю киску!»

Ирина сзади надавила:

— Громче! Чтобы все услышали, что даже гей сломался!

Алексей, в мареве возбуждения и унижения, прокричал — голос сорвался, эхом разнёсся в музыке:

— Я люблю киску!

Девушки расхохотались, поцеловали его в щёки и растворились в пене — голые тела исчезли в белом облаке, оставив его одного: стринги валяются где-то внизу, банан в руке, сперма в пене и крик, звенящий в ушах.

Они ушли так же внезапно, как появились — две развратные богини Казантипа, оставив после себя только вкус унижения и удовольствия. Алексей остался стоять, тяжело дыша, зная, что завтра они снова найдут его. Или нет. Но воспоминание останется навсегда.

Прислано: Lambada