Когда дорога заканчивается…

Часть первая

– Господи, только не сейчас.

Мой старенький «Жук» кашлянул, дёрнулся и замер – будто решил, что дальше ехать некуда. Я ещё раз повернула ключ, потом ещё. В ответ – тишина, тёплая и неподвижная, как вечерний воздух.

Вокруг тянулась степь. Уже не дневная, но ещё не ночная – безмолвная, бесконечная.

Я схватилась за телефон. Муж, конечно. Надо позвонить мужу. Экран загорелся, сети – ни одной полоски.

– Ну же… – сказала я вслух.

Связи не было.

Я вышла из машины и встала у обочины, щурясь в дорожную даль. Оставалось только ждать и надеяться на случайных, неравнодушных людей.

Помощь пришла неожиданно быстро. На горизонте мелькнули фары. Я выпрямилась, подняла руку и поймала себя на том, что улыбаюсь слишком широко и неестественно, будто от этой улыбки зависело всё.

Машина остановилась. Из неё вышел молодой мужчина и сразу спросил, без лишних слов:

– Что случилось?

– Не знаю… – я пожала плечами. – Всё проверили перед поездкой…

Он заглянул под капот, будто это что-то могло изменить, и после сказал:

– Давайте дотяну вас до первого СТО.

– А они тут вообще бывают? Такая глушь.

– Бывают. Транзитные, для дальнобоя.

– А до города не дотяните?

– Нет. Дальше не рискну. Если коробка накроется, потом уже меня тащить придётся.

– Понимаю. Спасибо вам большое, вы меня очень выручили.

Его звали Андрей. Он оказался вежливым, спокойным и удивительно уверенным. Сам достал трос, ловко закрепил, будто делал это сотни раз.

Спустя минуту моя машина уже тянулась за его, послушно катясь по степи.

Я ехала и думала только об одном: сейчас быстро починят – и я успею домой до темноты. Мы с мужем так и рассчитывали – к десяти я должна была быть дома. Тогда мне казалось, что этот план ещё возможен. Как же я ошибалась…

Через минут сорок мы докатились до одиноко стоящего здания. Над ним ярко светилась вывеска: «СТО. Шиномонтаж».

Отряхивая пыль с рабочих штанов, нам навстречу вышел слесарь – невысокий, коренастый, средних лет.

– Что у вас?

– Не знаем. Может, движок, – ответил неуверенно мой спаситель. – Посмотрите?

Андрею было на вид лет тридцать. Добрая улыбка, кольцо на безымянном пальце – всё в нём располагало к доверию и почему-то вселяло надежду.

Слесарь был совсем другим: угрюмый, с недельной щетиной и тяжёлым взглядом, от которого хотелось отвести глаза. Он немного пугал меня, но выбора не было. Я стояла, подчинившись обстоятельствам, и смотрела на него почти умоляюще, ожидая помощи.

– Загоняйте своё «насекомое», – лениво ответил он и указал в сторону ворот.

Мужчины загнали машину внутрь. Андрей припарковал свою за углом.

Я всё время извинялась за то, что отнимаю его время. Он только отмахнулся:

– Моя тоже часто одна ездит. Всякое бывает на дороге.

Оказавшись внутри, я увидела типичную обстановку СТО, от которой всегда становится неуютно. Воздух, как и всё здесь, был пропитан мазутом, дорожной пылью и полностью лишён женского присутствия.

Слесаря звали Максим. Он провозился с машиной около часа. Андрей не стоял в стороне – сразу включился и помогал ему.

Всё это время я сидела на старом диване, потрёпанном временем и работой хозяина. В углу дивана смялась подушка в грязной наволочке.

Я оглядывалась по сторонам, пока мужчины колдовали над авто. Ситуация была не из лучших. Вечер. Степь. Грязное СТО. Незнакомые мужчины.

Иногда я ловила их взгляды на себе. Из глубины доносились обрывки фраз. Я догадывалась, о чём речь, но старалась отгонять мысли и, главное, страх. Я понимала, где нахожусь, и всё же делала вид, что ничего не происходит. Показывать неуверенность было нельзя.

В голове крутилась одна мысль: сесть в свою машину и как можно скорее уехать отсюда. Домой. К мужу.

– Готово, – раздался грубый, надсадный голос Максима.

Я наконец встала.

– Спасибо. Огромное вам спасибо. Сколько я вам должна?

Он не спешил отвечать. Вытер руки о тряпку, посмотрел на меня – так, будто прикидывал что-то.

– Тридцать тысяч. Только нал.

– Можно переводом? – спросила я по привычке.

Максим повёл губой.

– Какой перевод, девушка? Тут связь мёртвая.

Он огляделся, словно напоминая, где мы находимся.

– Кто на трассу без налички выходит?

У меня похолодело внутри. Господи, вот я дура. Всю наличку раздала детям на юбилее…

– Я могу оставить вам визитку, – поспешно сказала я. – Как только появится сеть, сразу переведу. Честно.

Он покачал головой – спокойно, без раздражения.

– Так не пойдёт.

Максим повернулся к Андрею.

– Андрюха, у тебя кэш есть?

Потом добавил, будто меня уже здесь не было:

– А с ней в городе сам разберёшься.

Андрей повёл плечами.

– У меня тоже на карте.

Максим снова вытер руки, аккуратно сложил тряпку и посмотрел на меня – внимательно, без спешки.

– Значит, ни у кого нет налички, – сказал он ровно.

Он сделал шаг в сторону ворот, словно проверяя, закрыты ли они.

– И связи нет, – добавил уже тише. – Бывает.

Тишина повисла и начала давить на меня.

– Ладно. Тогда будем думать, как решать.

– Может… – начал Андрей неуверенно.

– Что «может», Андрюха? – с напором перебил Максим. – Может, развести меня решили?

Сканирующий взгляд впивался то в меня, то в Андрея.

– Или как?

Он подошёл к шкафчику у дивана, достал бутылку виски и поставил на стол.

– Но выход есть всегда, – прозвучало деловито. – Как говорит один мой друг, в любой непонятной ситуации – налей и выпей.

Андрей кашлянул.

– Мы за рулём.

Максим прищурился, глядя в упор.

– Куда ты сейчас поедешь? Ночь надвигается.

Он снова выдержал паузу.

– Или домой торопишься?

Я почувствовала, как слова застревают у меня в горле.

– Максим, – попыталась я возразить. – Я вам очень благодарна. Но мы сейчас уедем. Как только появится связь, я сразу переведу деньги.

Я сглотнула.

– Меня муж ждёт.

Он налил в стакан. Потом во второй. Не спеша, улыбаясь.

– Подождёт.

– Пей, – сказал он Андрею, протягивая стакан.

Затем он перевёл внимание на меня – на губах появилась недобрая улыбка.

– А гостям я всегда рад.

Андрей взял стакан.

– Ты… ты же говорил, у тебя жена… – начала я, запинаясь.

– Говорил, – коротко ответил он.

Затем глянул на кольцо на пальце и, не раздумывая, сделал несколько глотков подряд.

Максим хмыкнул.

– Жена – не волк. В лес не убежит.

Андрей ничего не сказал. Только поморщился от горького вкуса и поставил стакан на стол – медленно, будто прислушиваясь к себе.

– Почему бы и нет? – отпустил он куда-то в пустоту.

Холодная ясность наступила: он уже сделал выбор.

В помещении стало слишком тихо.

– Андрей, – сказала я, едва сдерживаясь. – Я уезжаю. Прямо сейчас. Хочешь, оставайся.

Он поднял на меня глаза. В них было что-то новое: он больше не смотрел как раньше. В нём исчезло напряжение – и вместе с ним что-то человеческое. Он стал спокойнее. Я видела в нём не вину, а тихое возбуждение от принятого решения. Он словно перестал быть тем, кого я встретила на дороге.

– Останусь, – ответил он просто, не объясняясь.

Максим тем временем снова разлил по стаканам. Один – Андрею. Один – себе. Потом налил ещё. Я поняла: третий – для меня.

Он подошёл ближе.

– Виктория, – впервые он произнёс моё имя. – Посиди. Пережди. Утром разберёмся.

Он подошёл вплотную и поднёс стакан. Я не взяла. Но и отойти не смогла – за спиной был диван. Крепкий запах алкоголя, мужского тела и машинного масла ударил в нос.

Я поняла, что нужно действовать. Я увернулась и инстинктивно бросилась к своей машине. Моё единственное спасение. Надо бежать. Сейчас.

Дверь была открыта. Я метнулась к панели и только тогда увидела: ключей в замке не было.

– Далеко собралась? – раздалось за спиной. Он показал ключи в руке.

– Андрюха уже приехал, – добавил он медленно и спокойно.

От этого спокойствия внутри всё сжалось.

Андрей молчал. Только вскользь улыбнулся.

Я рванула к выходу, но Максим шагнул навстречу и перекрыл дорогу.

– Куда ты рвёшься? – выдавил он глухо. – Степь вокруг. Ночь. Волки.

– Волки здесь только вы! – выкрикнула я. – Отпустите меня! Я всё оплачу, слышите? Всё!

Максим смотрел на меня с интересом, будто я была частью его вечера.

– Конечно, оплатишь, – сказал он ровно, без тени сомнения.

Он указал в сторону дивана – жест был коротким и окончательным.

– Сядь, – тяжёлая ладонь легла мне на плечо и надавила, не оставляя выбора. Я опустилась на диван.

– Послушайте, Максим…

– Это ты меня послушай, – оборвал он холодно.

– Я сказал оплата наличкой! Нет налички – будет по-другому.

– Будь хорошей девочкой, – его голос смягчился. – И всем будет хорошо. Утром поедешь. Поняла меня?

Он сел рядом и притянул меня к себе, нарушая остатки дистанции.

Ощущение его близости давило. Мысли путались, страх и беспомощность накатывали волнами, и я с ужасом поняла, что больше ничего не могу изменить. Я схватила телефон – связи предательски не было.

Максим аккуратно взял его и убрал в карман.

Я невольно посмотрела на его руки – грубые, рабочие, с потемневшими от масла пальцами, какие бывают у тех, кто привык иметь дело с металлом.

– Утром позвонишь, – сказал он спокойно. – Сейчас не время. Сейчас время выпить. Да, Андрюх?

Андрей кивнул и налил ещё.

Макс (так я назвала его про себя с презрением и опаской) убрал руку, потянулся за стаканом и подал его мне.

Всё было решено за меня.

В голове осела суровая правда: отступать больше некуда. Сопротивление не имело смысла, помощи ждать неоткуда. Оставалось только переждать. Не спорить. Выдержать. Дожить до утра.

– Кстати, неплохой виски, – произнес, уже стоя передо мной Андрей. – Вика, выпей. Переключись.

К горлу подкатил ком. Обида на Андрея смешалась с отвращением к Максу. Я усилием воли подавила это и взяла стакан. Сделала глоток, потом ещё один – не ради вкуса, а чтобы поскорее притупить себя, провалиться в туман и очнуться тогда, когда этот кошмар уже закончится.

Но внутри я понимала: то, что происходит сейчас, – только начало моей расплаты.

Андрей наблюдал, как я пью. Потом взял у меня стакан и поставил на шкафчик.

– Хватит на первый раз, – сказал Макс и, устраиваясь в углу дивана, закурил.

– Ну что, – протянул он. – Во что поиграем, ребятки?.. Я, например, театр люблю.

Он смотрел на нас по очереди.

– Давай так, Андрюха. Ты – мой сынок-переросток.

Последовала пауза.

– А она – твоя тёлка.

Оценивающий, хозяйский взгляд скользил по моей шее, груди, бёдрам.

– И я тебе показываю, как тут всё устроено… Как в машинах, – он усмехнулся, явно оценив сравнение.

Андрей одобрительно улыбнулся.

Мне же стало противно от одной только мысли. Я почувствовала, как внутри поднимается волна отторжения и вместе с ней что-то ещё, более пугающее…

Инсайт пришёл позже – тяжёлый, постыдный. Я узнала это чувство. Это было возбуждение. От самой сцены, от её грязи, от этого дивана…

Я никогда не позволяла себе даже думать о таком. С мужем всё было иначе – привычно, ровно, без экспериментов.

Моё тело, повинуясь внезапной фантазии, ответило – низ живота заныл в истоме и передал импульс стенкам моего лона. Оно невольно сжалось в короткой конвульсии. Веки на секунду закрылись сами собой, и я сразу встряхнулась, пытаясь прогнать эти мысли.

Мне стало страшно от того, что чужая, навязанная фантазия вдруг задела что-то глубоко спрятанное во мне.

Я опустила голову, надеясь, что этого никто не заметил.

Мои мысли оборвал голос Макса.

– Сынок, чё стоишь, как истукан? Доставай агрегат!

Андрей, стоя передо мной, начал медленно расстегивать ремень, затем ширинку джинс. Я закрыла глаза.

– Ты посмотри на него! Весь в батю! – воскликнул Макс, распалённый алкоголем и предвкушением грязной игры.

Приподняв веки, я впервые за восемь лет брака увидела перед собой член чужого мужчины. Не мужа, а мужчины, которому я доверилась, и который сейчас стал соучастником происходящего…

Член Андрея был гладкий, еще не до конца возбужденный, с тонкой кожей, сквозь которую проступали ручейки вен. Массивная, тёмно-розовая головка подрагивала в сладком предвкушении.

,

– Еби в рот, – прогремел голос Макса.

Андрей, немного замешкавшись, придвинулся ко мне ближе.

– Сосать любишь? – с издёвкой спросил Макс.

Я отрицательно покачала головой, и в мыслях мелькнул вопрос: «Когда я в последний раз делала мужу минет?». Я иногда бужу его по утрам – стягиваю с него плавки и нежно ласкаю языком вялый, еще спящий член.

Я обманула – мне нравились оральные ласки. Но только мужу! И только его – небольшой, но такой родной – член.

Перед глазами всплыла приятная картина…

– Полюбишь, – голос Макса вернул меня назад. – Волосы в кулак и хуярь.

Андрей приблизился почти вплотную и обхватил мои волосы.

Его размер тревожил. Я вдруг представила, как трудно будет дышать и бороться с рефлексами, выполняя то, что от меня требуют.

– Рот открыла! – приказал Макс.

В голове внезапно всплыло: «Господин». Макс будет отдавать приказы, Андрей – выполнять их, причем с рвением. А я в этом театре – последнее звено, самое низшее, выполняющее чужую волю. Шлюха для их грязных игр.

Я в первые в жизни почувствовала себя вещью, рабыней – покорной, беззащитной – и приоткрыла рот.

– Вставляй, чё ждешь? Сама не заглотит, – подгонял Макс, раздавливая окурок в пепельнице.

Набухшая головка упёрлась в губы. Я ощутила едва уловимый запах свежей мужской секреции.

«Я такая грязная» – с отвращением прозвучало внутри. Мне было мерзко от самой себя. От мыслей, от покорности, от того, что я всё ещё здесь.

Я отодвинулась.

– Дайте виски. И воды…

– Налей ей, сынок! Тёлочка входит во вкус.

Я сделала несколько горьких глотков. Затем медленно, увлажняя рот и губы, выпила воду. Вторая порция алкоголя прошлась по телу горячей волной – в голове стало глухо, движения замедлились.

– Готова дырка – выеби как следует!

Андрей поставил стаканы. Ладони крепко сжали мои волосы у затылка.

– Бери в рот, – он поднёс член ко рту и надавил.

Моя рука сама собой потянулась вверх.

– Без рук, – резко оборвал Макс, уловив намерение.

Я повиновалась. Пальцы сжали края дивана, губы разомкнулись и впустили внутрь томящийся, набухший орган. Андрей выпустил долгий выдох. Затем начал медленные, поступательные движения, давая своей плоти освоиться с нахлынувшими ощущениями.

– Открой шире, – набирал он обороты. – Язык высунь… Вот так, соси… Соси…

Он то вгонял, то вынимал его, насаживая податливую голову и подмахивая тазом.

Наконец горло не выдержало, вызвав отторжение – тело судорожно сжалось, из глаз брызнули слёзы. Я давилась слюной, и она прозрачными нитями начала стекать по подбородку.

Эмоции отключились. Я делала всё, подчиняясь его воле, словно это происходило не со мной…

Макс не скрывал удовлетворения. Его взгляд темнел, разогреваясь, как у человека, которому нравится собственная власть. Это был взгляд хищника.

Он наблюдал, не сводя глаз с жертвы, бережно потирая поверх штанов твердеющий член.

– Как, сынок? Хорошо сосёт?

– Дааааа, – выдохнул Андрей.

Он стоял, широко расставив ноги. Джинсы сползли на бёдра, оголяя твёрдые, мужские ягодицы. Голова запрокинулась вверх, рот приоткрылся. Руки в крепких тисках держали голову.

Он двигался ритмично и жёстко, как заведенный, иногда меняя угол и глубину проникновения. Увесистая мошонка в такт движениям шлёпала по подбородку.

В тишине раздавались прерывистое дыхание и влажное клокотание рта…

Андрей вошёл во вкус. Он любовался тем, как член бугром вздымается за щекой, натягивая кожу до предела. Демонстрируя это Максу, он игриво шлёпал меня по лицу.

Временами он наклонялся и, просунув ладонь под бельё, больно сжимал грудь, добавляя остроты своим ощущениям.

В какой-то момент ему стало жарко, он стянул футболку и бросил на диван.

– Долби глубже, – прозвучала новая прихоть Макса. – Глотку проеби.

Я опешила от мысли горлового минета. Я никогда этого не делала, не умела и не была готова.

– Бать, она не сможет, – на ходу выдавил Андрей, вошедший в роль сына. – До предела берёт.

– Никуда не денется. Натягивай, – бескомпромиссно продолжал «отец».

Я начала мотать головой, издавая заполненным ртом сбивчивые звуки, умоляла не делать этого.

– Потерпишь, соска, – цинично отреагировал Макс.

Андрей надавил на затылок, подался вперёд, склоняясь надо мной, и тазом направил член в самое горло. Головка вошла вглубь гортани, мошонка плотно прижалась к подбородку.

Меня накрыла паника.

Заполненная гортань сжалась, дыхание оборвалось, подкатил рвотный позыв, и я еще крепче вцепилась пальцами в диван.

– Натягивай! Долби в горло! – сокрушался Макс, уже не сдерживаясь.

Не выдержав давления, я начала лихорадочно колотить своего мучителя кулаками по бёдрам.

Андрей сделал пару коротких толчков, затем ослабил хватку и, вернув член на прежнюю глубину, продолжил трахать.

– Бать, она заблюёт тут всё.

Грязная фраза Андрея звучала для меня как спасение.

Я жадно вдыхала ртом и носом. Сердце билось, а в голове мысль – «Когда же ты кончишь?».

– Ладно… Сам проебу, – пробурчал Макс с явной досадой. – Стяни футболку и лифчик.

Моё лицо, залитое багрянцем, загорелось ещё сильнее. Ощущение предстоящей наготы перед двумя насильниками одновременно будоражило и холодило изнутри.

Андрей, не вынимая член, взялся за края футболки и потянул вверх, позволяя мне освободить руки. Тут ему пришлось прервать оральную пытку, чтоб стянуть футболку полностью.

Свободный рот с облегчением выдохнул. Я сглотнула и вытерла губы.

Футболка полетела вверх. Андрей нащупал застежку бюстгальтера и расстегнул одним движением. Я инстинктивно прикрылась ладонями, не давая белью соскользнуть.

– Смотри, какая стеснительная, – усмехнулся Макс. – В рот берёт, как шлюха дальнобойная, а тут – сиськи показать стесняется!

– Убрала руки! – уже без иронии проорал он.

Я подчинилась и опустила бельё на диван. Унижение накрывало волной.

– Сочные дойки. Смотри, как стоят, – довольно отметил он.

Андрей сжал пальцами соски и начал крутить, тело откликнулось мгновенно. Внутри всё перевернулось – слишком знакомо, слишком точно. Это было одной из моих эрогенных зон. Я вспомнила мужа – как он умел ласкать их, доводя меня до дрожи, прежде чем перейти дальше.

Андрей жадно смотрел на нежные, налитые груди, мял их и похлопывал снизу, словно взвешивая.

– Соедини титьки, – остановил Макс.

Андрей обхватил груди и плотно свёл вместе.

– Да не ты, она!

Грудь упала вниз, подпрыгнув в ответ. Повинуясь Максу, я приподняла груди и свела вместе так плотно, что между ними не осталось пространства.

– Облизывай!

Догадываясь, к чему меня готовят, я начала лизать грудь, увлажняя кожу там, где могла дотянуться. Я чувствовала лёгкое облегчение от того, что следующее испытание казалось не таким запредельным.

Мужчины смотрели, оценивая.

– Хватит, – насладившись картиной, оборвал Макс. – Погоняй между сисек. Конец смочи.

Пальцы Андрея надавили мне на щеки, заставив рот раскрыться.

Я подчинилась, приняла его в себя и тщательно увлажнила остатками слюны.

Андрей, со знаем дела, присел, ввёл член между плотно сомкнутых грудей и начал трахать.

– Лови шишку и соси, – полетела новая прихоть Макса.

Я прижала подбородок к телу и старалась при каждом появлении головки на поверхности, поймать ее губами.

Он держал руки на поясе, двигаясь уверенно и ровно.

Поза ему явно нравилась…

– Я щас кончу, – посмотрел он на Макса, сбивчиво дыша.

– Кончай, сынок. Залей ей рот, – прохрипел тот, не сводя глаз.

Андрей перехватил меня за подбородок, заставив голову подняться.

Он увидел лицо, тронутое слезами и пережитым.

– Открой рот, – шёпотом бросил он, совершая финальные толчки.

Я широко раскрыла рот и застыла.

Андрей рывком вынул член и поднёс к губам. Плывущий взгляд повис надо мной.

Разгорячённый орган начал содрогаться, и в нёбо ударил первый залп. Снова и снова он судорожно извергал вязкую жидкость. Я чувствовала её вкус – она была почти такой же, как привычная для меня сперма мужа. Последний импульс уже без силы стёк на язык – и всё кончилось…

– Молодец, сынок, – одобрительно произнёс Макс, глядя на багровое лицо Андрея. – Опустошил яйца?

Тот мотнул головой, переводя дух.

– Глотай, сучка!

Меня накрывало отвращение. Оно подступало медленно, липко, как сама сперма, перерастая в осознание того, что случившееся уже нельзя стереть.

Я сглотнула и комом почувствовала внутри что-то чужое, лишнее.

Моя воля окончательно была сломлена, но внутри закралось что-то противоречивое. Я с ужасом поняла, что тело отозвалось вопреки мне самой – в промежности выступила непрошенная, предательская влага.

Точка невозврата была пройдена…

– Первую палку надо отметить! – прервал мои мысли Макс, вставая за бутылкой.

– Андрюх, стул возьми. Сядь напротив. – Макс кивком указал в угол.

Андрей, всё ещё приходя в себя, не спеша натянул джинсы, затем нашёл в углу стул и поставил напротив дивана. Я всё ещё сидела неподвижно.

– Да сними ты уже шмотки! И с неё тоже.

Андрей оголился, оставшись только в кроссовках. Я невольно посмотрела на него. Подтянутое тело, чёткие линии, ни намёка на усталость или излишки.

Затем он подошёл ко мне, стянул остатки одежды и комом швырнул в угол дивана.

Макс оглядел меня – медленно, без спешки.

– Обувь!

Я подчинилась и сняла балетки. Ступни обжёг холод бетонного пола.

– Ну вот, – прозвучало довольно. – Совсем другое дело.

Он подал мне и Андрею стаканы:

– А теперь выпьем! За новые ощущения!

Я взяла стакан и начала пить – чувствуя, как алкоголь всё сильнее туманит голову и тянет вниз, в глухую темноту. Андрей молча выпил и сел напротив.

Макс, осушив стакан, опустился рядом со мной на диван и закурил. Твёрдые, шершавые ладони начали грубо мять мою грудь, будто проверяя на пригодность. Он прищуривался, довольно глядя на тело, – дым всё время лез ему в глаза.

– Хорошая соска, – прозвучало как вердикт.

– Не куришь? – обратился он к Андрею.

Тот отрицательно покачал головой.

– Молодец, – бросил он и начал раздеваться, прикусив сигарету зубами.

Я поняла – Макс перестаёт быть зрителем.

Он аккуратно сложил вещи и убрал в сторону.

Макс был уже не молод, но в теле чувствовалась сила. Плотная грудь с тёмными волосами, старый шрам, кожа, видавшая жизнь. Небольшой живот не портил фигуры.

Тяжёлая ладонь обхватила меня за шею и потянула вниз к паху. Вторая – уже держала наготове замерший в ожидании мужской орган.

«Боже, – подумала я. Второй член за вечер».

Он оказался средней длины, но гораздо толще Андрея. Мясистое в венах мужское достоинство венчала мощная, почти бордовая шляпка. До меня донёсся удушливый, неопрятный запах, от которого стало не по себе.

– Умерла что ли?! Сосать! – толкнув вниз, крикнул Макс.

Я переборола отвращение и, широко раскрыв рот, отправила в себя огромную, как мне показалось, багровую головку. Я замерла на мгновение, и язык внутри сам начал движение. Макс протяжно прохрипел.

– Даааа… Соси, шлюха.

Он закрыл глаза от удовольствия и начал динамично надавливать руками.

– Зубы убрала, сука! – вдруг рванул он за волосы и остановился.

Я вздрогнула, напрягла губы и, стараясь максимально отдалить зубы от нежной мужской плоти, продолжила ублажать его.

– Вот так, дырка… Сжимай губы… Соси…

Напряжённый член распалился до предела, и потому мне приходилось неестественно широко раскрывать рот, чтобы доставлять ему комфортные, глубокие ощущения.

Убедившись, что я справляюсь сама, он освободил руки, взял стакан и сигарету и уже через минуту сидел спокойно, с довольным и властным видом, переводя взгляд то на Андрея, то в потолок, затянутый дымкой, то на усердную, покорную шлюху.

– Смотри, как наяривает. Мне так даже жена не сосала! – с хозяйской насмешкой небрежно отпустил комплимент Макс.

Андрей вяло улыбнулся в ответ, всё это время он молча наблюдал за процессом.

Молодой организм вскоре ответил реакцией – его член снова наливался кровью. Он небрежно играл с ним, готовя к новой атаке.

– На колени на пол, – через время скомандовал Макс, туша окурок.

Я послушно сползла с дивана на холодный пол, стараясь не выпустить член изо рта. Оказавшись перед ним на коленях, опустила руки на его бёдра.

Макс собрал распавшиеся волосы в плотный хвост и глубокими движениями начал вдавливать мою голову к самому корню члена. Дыхания не хватало, в лицо упирались колкие волосы на лобке, запах тела вызывал тошноту.

– Присоединяйся, – замедлив ритм, сказал он Андрею. – Брось матрац под ноги.

Меня больно кольнула такая забота – я же стояла голыми коленями на грязном, бетонном полу. Я ещё раз убедилась – мои ощущения здесь не имели никакого значения.

Андрей притащил матрац и кинул позади меня. Затем наклонился и провёл рукой по моей промежности.

– Да она течёт, как сучка! – восторженно обнаружил он, показывая влажные пальцы Максу.

– Ну ещё бы! Ебаться все любят!

Макс подался вперёд, и шершавые ладони с силой сжали ягодицы.

Последовал резкий, обжигающий шлепок.

– Долби раком!

Слова прозвучали, как в тумане, и внутри медленно наступило пугающее осознание: двое, одновременно… Будут следовать своим грязным инстинктам, используя мою беспомощность.

От этих мыслей меня взбудоражило, тело вздрогнуло, будто готовясь к новому удару.

– Смотри, как обрадовалась! – рычал Макс, продолжая насаживать голову.

Я давилась слюной, мышцы лица сводило, колени ныли и сил не было на реакцию. Слёзы катились сами собой, и я механически продолжала, не имея выбора.

Андрей ловко подсунул под мои ноги матрац, затем встал на колени сзади и, раздвинув ягодицы пальцами, резко вошёл. Не церемонясь, по-хозяйски, словно я была их вещью.

Член во рту не дал мне вскрикнуть от неожиданности и боли, и из меня вырвалось лишь сдавленное мычание и шумный выдох через нос.

Не оставляя шанса влагалищу привыкнуть, он сразу взял высокий темп. В нём было что-то звериное, неистовое.

Мне казалось, что он мстит – своей жене и всем женщинам на свете. Вцепившись железной хваткой в мою талию, он словно жеребец, грубо вгонял в меня твёрдый член – глубоко, насколько мог, обжигая меня изнутри.

Скрип дивана заглушал ритмичный звук – хлёсткие шлепки таза Андрея о мои ягодицы.

С каждым ударом я чувствовала, как его плоть разрывает мою, достигая прежде неведанных мне глубин. Мошонка настойчиво билась о клитор и лобок.

Ощущения смешались – боль переплелась с накатывающей негой и медленно растеклась по моим ногам.

Впервые в этом мрачном и чуждом месте я начала стонать.

От боли, от унижения, от наслаждения.

– Да ты огонь, парень! – с довольной усмешкой заметил Макс. – Нравится сучке.

На вспотевшем лице Андрея появилась лёгкая, победная улыбка.

Макс, не сбавляя напор, кидал сверху указания:

– Языком работай… Вот так, шлюха… Глубже бери…

Через время в его голове стрельнуло новое желание, и он резко одёрнул меня за волосы вверх. Член выскочил изо рта.

Он потянул за волосы назад, собрал слюну и, прицелившись, смачно плюнул мне в приоткрытый рот. Я закрыла глаза, принимая унижения, и безмолвно ждала указаний…

Вагину разрывал член Андрея, а душу – растоптанность и принятие.

– Яйца лижи, – велел он на этот раз.

Он бережно взял член под головку и начал массировать, натягивая вверх и опуская вниз крайнюю плоть. Я повиновалась.

Подталкиваемая сзади ударами Андрея, я уткнулась носом в основание члена и, еле сдерживая стоны, начала старательно вылизывать массивную мошонку. Он дрочил и смотрел на меня сверху, наслаждаясь картиной и своим правом брать.

– Соси яйца, – прозвучал новый приказ. Я тут же осторожно принялась засасывать поочерёдно то левое, то правое яичко.

– Грязная шлюха, – сбивчиво дыша от быстрых движений ладони, произнёс Макс.

Через время он остановился и направил набухший до предела член снова мне в рот. Сквозь затуманенный разум я поняла – он намерен кончать.

Резкими движениями рук и всего тела, он начал метать мою голову вверх и вниз, словно я была куклой.

Эта пытка казалась мне бесконечной…

Под конец ритм стал таким бешенным, что меня повело. Я на мгновение потеряла контроль и отключилась…

В реальность меня привёл звериный рёв Макса.

Он кончал, сотрясаясь всем телом и стараясь глубже вогнать член. Потоки спермы изливались в самое горло.

Я едва дышала, захлёбываясь его семенем и слюной. Тело дёрнулось в попытке вырваться, но он силой удержал голову на месте.

Выдавив всё до конца, он ослабил хватку, но по-прежнему не выпускал. Тяжёлое дыхание вырывалось из его груди, голова запрокинулась.

Уткнувшись носом в мокрый пах, я ловила воздух краями рта.

По выжатой мошонке и бёдрам текла изо рта сперма.

Только сейчас почувствовав теплую жидкость на коже, он опустил на меня леденящий взгляд и рванул волосы вверх.

– Ты чё, шлюха, сливаешь?! Глотай, сказал! Всё до последней капли! – прошипел он, с испариной на лбу.

Сомкнув опухшие губы и, преодолевая отвращение, я снова её проглотила.

– Собирай! – толкнул он в затылок.

Я повиновалась и начала слизывать с его тела вытекшую сперму…

Андрей продолжал трахать, настойчиво и с напором.

Боль притупилась, влагалище адаптировалось к размеру хозяина и податливо принимало его в себя.

Макс неторопливо курил, с самодовольным спокойствием наблюдая за излюбленной картиной.

Андрей ускорился, и я поняла – осталось недолго.

– Кончаешь? – лениво спросил Макс.

Он смочил языком сухие губы и кивнул. Затем рванул меня вверх, притянул к себе и обхватил ладонями шею.

Перед Максом, следуя ритму Андрея, колыхалась и подпрыгивала грудь.

Силы были на исходе. Стараясь сдерживать стоны, я сжала губы и просто ждала конца.

Я поймала взгляд Макса на себе.

Он смотрел так, как смотрят на вещь, расходный материал. Моё тело было для него очередным средством для разрядки, для самоутверждения, для подтверждения своей силы.

Его не интересовало, что я чувствую. Женщины в его мире были не равными, а способом подтвердить своё право быть сверху. Очередной акт превосходства, а не близости.

– Давай, закругляйся. Отдохнём, выпьем на улице, – произнёс он так, словно меня здесь не было. Мысль о завершении на мгновение успокоила меня.

Но я снова ошибалась.

– В неё кончать? – сбивчиво, на ходу спросил Андрей.

– Чё, боишься залетит? – расхохотался тот.

– А чё, поженим вас. Будете мне раз в неделю настроение поднимать.

Спустя пару секунд голос изменился.

– Конечно, в дырку сливай! Матрац мне обкончать хочешь?

Андрей без возражений продолжил. Финал близился.

Через время он остановился, застыв в напряжении. Тело дрогнуло, пальцы с силой сжали шею. Короткими, обрывающимися толчками он начал извергаться. Член пульсировал, щедро одаривая влагалище семенем…

Последние, угасающие импульсы рассыпались мелкой дрожью, и всё закончилось. Хватка наконец разжалась.

Моя голова бессильно опустилась, шея отзывалась тупой болью. Измотанное тело ныло.

Он медленно вынул потерявший силу член, увлекая за собой струйку спермы. Затем молча отстранился и поднялся на ослабевших ногах.

Макс стянул меня на диван и тоже встал:

– Пойдем, подышим. Если надо, душ есть. Вода тёплая, за день нагрелась.

Мысль о душе обрадовала. Я представила, как вода смоет с меня эту грязь, чужие ощущения и унижения.

Словно угадав мои мысли, Макс пренебрежительно посмотрел на обмякшее тело и произнёс:

– Ты тоже сходишь. Когда скажу. Дырки освежишь.

Стало ясно: впереди – новые акты этого жестокого театра. Сейчас мне лишь дают передышку…

Часть вторая

Иногда граница проходит не между «можно» и «нельзя», а между тем, кем ты была, и тем, кем вдруг стала.

Я понимала – это произошло со мной. Тело ныло, как от долгого падения, в глазах мутно, алкоголь давил тяжёлой волной, вызывая слабость и тошноту. И сильнее всего – ощущение, как внутри открылось что-то новое, пугающее и одновременно тёплое.

***

Я очнулась. СТО никуда не исчезло. И они – тоже…

Сквозь гул в голове с улицы доносились приглушённые голоса Макса и Андрея – они вышли, оставив меня одну. Мысли метались без порядка.

Сначала о муже: я не приехала, он там, потеряв меня, не находит себе места.

Потом накрыл стыд – перед собой, перед ним, перед собственным телом.

За ним медленно, комом в горле и выдавив слёзы, поднялась жалость к себе – я заплакала.

Затем появилось странное чувство. Скорее осознание, что внутри меня есть что-то, о чём я раньше смутно знала по редким, стыдным всплескам, которые всегда гасила, не позволяя им выйти.

Сейчас эта грань оказалась пересечена. Не по моей воле.

И от этого было страшно – я подверглась насилию, но тело отозвалось иначе, чем разум.

Это разрушало моё привычное представление о себе.

Я не принимала это чувство – но и не могла отрицать его существование.

Постепенно всё осело, выгорело, но оставило внутри тянущее послевкусие.

– Налей выпить и сюда иди! – послышался голос Макса.

Я собрала силы и встала. Сперма Андрея, повинуясь законам Ньютона, потекла из меня наружу и липко растянулась по бёдрам.

Равнодушно я разлила виски по стаканам, вытерла слёзы, обулась и пошла на голос.

В темноте стоял мой «Жук» – молчаливый свидетель и виновник случившегося.

Выйдя на улицу, я увидела задний двор, освещённый тусклой лампочкой. В тело ударила приятная ночная прохлада.

Обнажёнными они сидели в креслах – таких же потрёпанных, как диван, словно весь этот двор был продолжением этого мрачного места.

На земле валялись старые запчасти, бутылки, ржавые железяки, ненужный хлам.

Я молча подала стаканы.

Макс, улыбаясь приподнял свой:

– За прекрасный летний вечер.

Стекло тихо звякнуло. Они выпили – без спешки, наслаждаясь звёздной ночью степи. С дороги изредка доносился гул пролетающих мимо машин.

В траве перекликались сверчки, наполняя воздух живыми голосами природы.

Я стояла молча в ожидании, что будет дальше.

Макс поставил стакан и задержал на мне взгляд. Тёмная, не имеющая границ фантазия уже решила, что будет дальше.

– Пора освежиться.

Я не ответила – только смотрела на него.

Макс удовлетворённо хмыкнул и встал:

– Сначала с моей лейки.

Я не поняла смысла слов, и чего от меня хотят.

– На колени встала, – скомандовал он, массируя мошонку.

– Андрюх, ссать не хочешь?

От предложения Андрей растерялся и застыл со стаканом.

– Нет… Потом.

Я была ошеломлена и стояла как вкопанная.

Я слышала о таких практиках, но никогда не думала и не допускала, что кто-то может предложить это мне.

– Я не буду… Я не хочу, – вырвалось из меня неуверенно.

Макс впился взглядом.

– На улице спать будешь…

Я помотала головой.

– Встала, шлюха, на колени! Не зли меня! – процедил он, сквозь зубы.

Его тяжёлый взгляд не оставил выбора.

Я взглянула на Андрея и покорно опустилась на колени.

В воздухе повисла пауза ожидания.

Я напряглась, и вскоре в лицо ударила горячая струя. Нос резанул запах человеческой мочи. «Золотой дождь» бил по лицу, груди, животу и ручейками стекал на землю.

– Рот открыла!

«Господи, он полный извращенец» – подумала я и, колеблясь, открыла рот.

– Шире – я чё, снайпер?!

Я повиновалась, и во рту забурлила противная жидкость облегчения…

Справив нужду, Макс стряхнул последние капли и сухо произнёс:

– До угла дойдешь, там кабинка. Мыло на полке.

Всё вокруг провалилось в туман. Казалось, это сон – или всё происходит не со мной. Ещё вчера я смеялась среди близких людей, на юбилее подруги. А сейчас стояла здесь – голая, мокрая, униженная до предела.

Деревянная кабинка была летним душем с лейкой наверху. Вода лилась из железного бака, который за день нагревался. Всё здесь было грязным, но я будто не замечала этого. Мне было всё равно.

Мылась долго. Шершавый обмылок скользил по лицу и телу.

Вода. В тот момент она была единственным спасением. Я хотела, чтобы она как можно больше смыла и дала забыть это как страшный сон…

– Чё, на курорте? – донёсся раздражённый голос Макса, недовольного моим долгим отсутствием.

– В курсе, что вода не бесплатная?

Слово «плата» заставило меня вздрогнуть. Я поспешно закрыла душ, вышла, на ходу нашла полотенце и подошла к ним. Лёгкая дрожь тянулась по телу.

Макс курил, Андрей сидел молча. Оба потягивали виски.

– Чё так долго? Конец озяб – иди грей.

Макс бросил взгляд вниз.

Я вытерла полотенцем остатки влаги с кожи и опустилась перед ним на колени.

– Мой соси, ему дрочи.

Душ явно взбодрил меня – рот и ладонь механически и усердно начали исполнять веленное.

– У меня, Андрюх, баба одна была, – погружаясь в воспоминания, начал Макс.

– Ебливая, туши свет!.. Кончала, когда я ей в рот ссал.

– Да ну?

– Отвечаю! Напоит меня пивом, в ванну залезет и рот открывает. Я ссу, а она – пизду теребит.

– Охуеть, – представил картину Андрей.

– Ага! Наяривает и стонет, как сука. Потом каааак кончит!

– Ни хуя себе, – ответил Андрей, наблюдая, как его член набухает в руке.

Макс пустил струю дыма на меня.

– С тех пор люблю ссать на баб.

Андрей с понимаем кивнул.

Рука Макса легла мне на голову, отправляя член глубже.

– Хорошая тёлка, чистая, – продолжил он, смотря вниз.

– Люблю чистых… Без гондона ебёшь.

– Откуда знаешь, что чистая? – уточнил Андрей, который только что трахал меня без всякой защиты.

– Да, видно же… Муж ещё есть… Шалав я сразу вижу…

Тем временем, мой уже натренированный рот делал своё дело – к члену Макса возвращалась энергия.

«Чёрт, я сухая», – машинально подумала я, зная, что скоро – его черёд.

Да, сейчас я была физически не готова к проникновению. Всю влагу смыл душ, а новая – ещё не подступила. Эта мысль меня пугала.

– Недавно пацаны одну шмару привозили, – растягивая губы и напрягая от удовольствия щеки, продолжал Макс.

– На трассе подобрали – хрен знает. Так мы пока её проебали, все мои гондоны перевели, – расхохотался он.

Почувствовав прилив сил, Макс оттолкнул меня и начал подниматься с кресла. Упругий член Андрея выскочил из руки.

Приказ последовал незамедлительно.

– Раком встала!

Не выдавая своих опасений, я поднялась, отряхнула онемевшие колени и нагнулась.

– Ко мне пиздой! Или мне тянуться? – рявкнул Макс, резко разворачивая меня.

– Ты тоже вставай. Чё расселся, когда батя стоит, – усмехнулся он, глядя на Андрея.

Тот поспешно встал.

– И хуй у бати стоит, – довольно сказал он, положив ладонь мне на поясницу и примеряясь по высоте.

Спустя пару секунд раздался резкий, глухой шлепок.

– Таз ниже! – выпалил он на удивление без мата.

Я вздрогнула и расставила ноги шире, опускаясь. Андрей уже держал меня за волосы, прицеливаясь в рот «достоинством».

– Да не тряси, дай засуну! – прозвучало то ли мне, то ли Андрею.

Зафиксировав руки на бёдрах Андрея, я поймала его член губами и застыла, в страхе ожидая, когда Макс обнаружит, не готовую к его приёму, промежность.

Раздвинув ягодицы, он нетерпеливо начал елозить головкой по входу.

– Ты чё, сука, сухая?! – взревел он, и тяжелый удар снова обжёг кожу.

– Тормози-ка, сынок – он дёрнул меня назад, оторвав от Андрея.

Рывком развернув, поднял. Каменные пальцы с силой сжали щёки под подбородок. Возбуждённый, звериный взгляд разъедал.

– Почему дырка не готова?..

Тяжелая пауза повисла между нами. Я с испугом дышала ему в лицо и злилась на собственное тело.

Пальцы разжались и отпустили пощечину.

Следом надменно и холодно прозвучало:

– Простите. Максим Александрович.

Я опустила взгляд. Внутри всё сжалось.

Голос прозвучал глухо и покорно, почти без жизни:

– Простите… Максим… Александрович.

Андрей, окаменев, наблюдал за сценой.

– Чтоб через секунду пизда была мокрая, – прошипел Макс.

Я потрясла головой – без слов, не поднимая глаз.

– Не слышу, блядь!

– Да… Максим Александрович.

Рука сама потянулась ко рту – в надежде на спасительную влагу. Я собрала в ладонь всю слюну, что была, и аккуратно размазала по промежности.

– Раком!..

Настойчивая головка с напором надавила на вход, пытаясь протиснуться сквозь кольцо мышц. Я дёрнулась от боли и не сдержала крик. Натёртую, чувствительную кожу жгло от давления и следов грубого обращения Андрея.

– Терпи, шлюха! Голова пролезет – всё пролезет, – пыхтел Макс, борясь с женской природой.

Половые губы, не знавшие ранее такого натяжения и напора, гудели. Нежные мышцы готовы были разорваться.

«Господи, он порвёт меня», – с ужасом в напряжении думала я.

Наконец, преодолев преграду, член ворвался внутрь и начал упорно бороздить влагалище, прокладывая себе путь и растягивая стенки под свою толщину.

От боли я повисла на Андрее, по щекам катились слёзы, а изо рта вырывались короткие крики.

– Терпи, сука… Узкая щель – кайф…

Вагина плотно сжимала мужской орган, доставляя владельцу калейдоскоп ощущений. Мне же казалось, что в меня вставили кулак или бутылку от шампанского.

– Андрюх, чё не проебал, как следует? – набирая темп, шутил Макс. – Как целку натягиваю.

Андрей виновато улыбнулся.

– Муженёк не ебёт что ли?.. Настоящий хуй не видела? – шлёпая по ягодицам, издевался Макс.

– Вставляй, чё стоишь? – не отрываясь от ощущений, бросил он Андрею.

Тот, всё это время неподвижно стоявший, будто сочувствуя мне, поймал подпрыгивающую голову и направил торчащий член в рот.

Крики приглушились, сменившись коротким, сдавленным мычанием.

Тело, повинуясь новой реальности, наконец, отозвалось естественной смазкой.

Шумно дыша и сжимая ягодицы, Макс грубо насаживал меня, словно наказывал. От резких ударов сзади груди болезненно подпрыгивали.

Я сжимала пальцами Андрея и покорно ждала, пока моим телом насладятся вдоволь…

Сквозь боль и напряжение внутри промчалась мысль: меня используют двое, на улице, ночью, под открытым небом. Раньше я никогда не оказывалась в таком положении. Всё всегда происходило в стенах дома – привычно, тепло, защищённо.

Здесь же пространство было другим: холодным, огромным, равнодушным. Ночь обнажала меня еще больше. Я чувствовала себя уязвимой до дрожи, будто меня выставили на показ.

Страх, стыд и острое осознание происходящего смешались во мне, оставляя чувство, которому я пока не могла дать имя…

– Бля, комары налетели, пойдём внутрь, – хрипло бросил Макс и отстранился. Пришло долгожданное физическое облечение – но ненадолго, я это знала.

Макс шлёпнул меня по ягодице и направился ко входу. Ноги подкашивались, голова шла кругом, тело ныло. Перебирая ногами, я двинулась за ним.

Андрей не отставал.

Мы снова оказались внутри.

Поравнявшись с «Жуком», Макс окинул машину взглядом, замедлил шаг и остановился. От этого стало не по себе.

«Что он задумал?» – пронеслось в мыслях.

Макс усмехнулся и прищурился:

– Машинку муженёк подарил?

В его голосе сквозила насмешка, будто вопрос был вовсе не о машине.

– Да, – ответила я коротко.

Он хмыкнул, явно что-то прикидывая, и взгляд стал ещё темнее.

– А ну-ка сюда, – сказал он и потянул к машине.

Резким движением он бросил меня на капот.

– Прошу вас… не надо… – еле слышно взмолилась я.

Макс прижал голову к холодному металлу, распинал ноги в стороны и рывком вошёл, обжигая всё внутри.

– Сядешь

за руль,

будешь

вспоминать

Максима

Александровича, – прерывисто дыша, он чеканил каждое слово и будто вбивал их в меня членом.

Упиваясь своей властью и разыгравшейся фантазией, он яростно трахал, вдавливая ручищами моё тело в капот…

Спустя время он дёрнул меня и потащил к двери заднего сиденья. Я подчинилась как в тумане.

Было ясно: сцена с машиной не закончилась.

Макс распахнул заднюю дверь и швырнул безвольное тело внутрь.

– Еби! – приказал он Андрею.

Я открыла глаза и увидела над собой Андрея. Его взгляд был мутным, звериным, тронутым алкоголем и похотью.

– Андрей… не надо… – прозвучало почти шёпотом.

Андрей, мягкий по жизни и лишённый жёсткого стержня, привык уступать – женщинам, обстоятельствам, чужой воле. Он редко принимал решения сам и чаще позволял вести себя.

Но сегодня правила изменились. Под давлением Макса, под действием алкоголя и собственного животного инстинкта, он вдруг почувствовал себя другим – сильным, принятым, освобождённым от правил.

Он, словно не слыша моих слов, раздвинул не способные к сопротивлению ноги и вошёл…

Я не почувствовала физической боли. Боль была внутри – тихая, разъедающая.

Эту машину подарил мне муж. Мы ездили на ней вместе – на природу, на дачу, к родным.

И теперь она стала местом всей этой грязи – местом моего унижения, моего предательства. Местом начала того, что уже поселилось внутри меня.

Через открытую противоположную дверь я кожей ощущала присутствие Макса. Он стоял возле двери, смакуя происходящее.

– Хватит. Тащи на диван.

Оказавшись на диване, горло стянула острая жажда.

– Воды, – попросила я, выдыхая усталость и неясное впечатление после машины.

– Дай воды, – приказал он Андрею. – Еще не хватало в сухую опять совать.

Я пила медленно, растягивая глотки, словно вода имела особый вкус, и думала о том, что будет дальше и когда этому придёт конец.

Макс забрал пустой стакан и поставил на шкафчик.

– Андрюх, пока подрочи, – сказал он и, вставая на диван передо мной, толкнул к спинке.

– Соси, чтоб колом стоял.

Упершись руками в стену, он тазом начал вколачивать мою голову в изголовье дивана.

Андрей сел напротив. Его взору предстал усердно работающий, напряженный зад, а за ним – безучастное, измученное тело.

Скрип дивана под тяжестью Макса заглушал хлюпанье во рту…

– На спину, – сказал он, шагнув в сторону и выпуская меня.

Я повиновалась и легла.

– Ноги раздвинула! Первый раз что ли? – прозвучало нетерпеливо сверху.

– Вот так, – устраиваясь передо мной на коленях, добавил он.

Крепкие руки обхватили бёдра и притянули к себе.

– Сюда, дырка.

Член туго вошёл – я пережила боль и смотрела в потолок. Затем пошли резкие, глубокие движения, пронзающие, как мне казалось, всё тело.

– Сиськи вместе, – приказал он на ходу, наслаждаясь видом сверху.

Сотрясаемая толчками, я обхватила грудь, дополняя ему картину.

Макс знал, что воздействие головки на мышцы входа доставляют мне особый дискомфорт, а ему – лишь обостряло ощущения. И потому он, то и дело, выдёргивал член сквозь ноющее кольцо и вонзал его снова.

Вместе с его членом наружу вырывались пронзительные стоны. Я вскрикивала от боли, он – самодовольно улыбался и пыхтел.

Мощно и ритмично он долбил моё тело, изливая бесконечные грязные словечки, которые распаляли его и придавали сцене ещё больший накал.

– Грязная шлюха…

– Выебу тебя…

– Шалава…

– Соска…

– Дырка…

– Подстилка…

– Шлюха…

Тело покрылось потом, дыхание сбивалось – я застыла в одной точке потолка и терпела, принимая сыпавшиеся ругательства.

Меня никогда прежде так не называли. Но в какой-то момент я поймала себя на том, что моё тело отвечает ему, на каждое грязное слово – «да».

Я была потрясена этим.

Сначала я сопротивлялась этой мысли, отталкивала её, но постепенно она закрепилось: я будто согласилась с тем, кем он меня называл.

Я была его шлюхой, его соской, его дыркой, его подстилкой… Даааааа…

– В рот хочу.

Макс неожиданно выдернул член, подскочил и мешком рухнул мне на грудь.

Разгорячённая масса, оказавшаяся перед лицом, вдавила грудную клетку и плечи в диван – дыхание перехватило.

– Соси хуй, – приказал он, поднимая голову за волосы и притягивая рот к багровому колу. Я почувствовала легкий запах своих выделений вперемешку с мужскими гормонами.

Рот открылся машинально и голова, подталкиваемая сзади ладонями, начала старательно всасывать своего хозяина.

Макс, мокрый от напряжения и ощущений, хрипло дышал и методично насаживал мягкую, безвольную дырку.

Спустя время поза сменилась: он лёг на меня всем телом и тазом раздавил бёдра в стороны. Сильные руки подхватили шею снизу и, сверху начали обрушаться тяжёлые шлепки.

Тело под ним впечатывалось в диван, воздух выходил рывками – вместе со стонами в такт каждому толчку.

Мебель, выдавая отработанный звук, скрежетала и кряхтела с упрямой настойчивостью…

В какой-то миг хватка на шее усилилась, Макс напрягся всем телом и зарычал, как зверь. Он кончал. Заполняя влагалище семенем.

С каждым сокращением он рычал и вдавливал меня всё сильнее, сжимая под собой. Мне казалось, дыхание вот-вот оборвётся, и тело замерло в ожидании.

Сердце билось сумасшедше – уже невозможно было понять, чьё это сердце, моё или его.

Всё замерло. Оставалось лишь слушать его дыхание и ждать, когда это закончится.

Он пролежал сверху ещё минуту, а может, и дольше, приходя в себя. Затем поднялся, вытер вспотевший лоб и, откинувшись на спинку дивана, закурил.

– Забирай, – протянул Макс, глядя на Андрея сытым взглядом, и медленно глубоко затянулся.

Я лежала молча. Всё тело изнывало от давления и усталости. Но мысль «всё, осталось недолго» принесла облегчение. Из груди вырвался благодарный выдох.

– Освежись, – равнодушно бросил Макс в мою сторону…

Наспех, но тщательно смыв с себя следы пребывания Макса, я вернулась и увидела Андрея, лежащего на матраце.

– Андрюх, кончишь, и закругляемся. Отдыхать надо. Завтра дел полно, – зевнув, лениво произнёс Макс.

Андрей, лежа на спине и заложив руки за голову, жестом указал вниз.

Собрав последние силы, я опустилась на колени.

Впервые мне не запрещали использовать руки.

Привычными движениями я ласкала член на удобной, комфортной мне глубине. Так, как делала это мужу.

Тело двигалось на автомате, и лишь потом эмоции начали подниматься.

На этот раз близость с Андреем не вызывала ни физического отторжения, ни напряжения.

Внутри, рядом с усталостью, постепенно начало разливаться приятное возбуждение. Несмотря на ноющую боль в промежности, я почувствовала проступившую в ней влагу.

Когда мужской орган вновь обрёл силу, Андрей поднялся и без слов положил меня на спину.

Я машинально развела ноги, готовясь к финальному вторжению.

Андрей не спеша вошёл и начал двигаться.

Лёжа под ним, по всему телу ощущалось нарастающее, почти ошеломляющее наслаждение. Казалось, ничего подобного прежде не случалось – ни с кем и никогда.

Он трахал меня и касался каких-то глубин, до которых прежде никто не доходил, словно раскрывал во мне то, о чем я раньше не догадывалась.

Волна тёплой неги обволакивала, лишая мыслей и сопротивления, оставляя лишь ощущение полноты и растворения в этом мгновении.

– Сучка, ты чё, кончаешь? – вмешался Макс, заметив во мне перемену.

Шумно дыша, я помотала головой.

– А ну… – подмяв под себя подушку и устраиваясь удобнее, протянул он с усмешкой. – Пошуруди пизду, Андрюха. Хочу посмотреть, как она кончает.

В его взгляде мелькнул ленивый, наглый интерес, будто происходящее забавляло его.

– Я сама, – прерывисто донеслось снизу.

– Давай, – оттягивая паузу, снисходительно позволил Макс.

«Неужели он хоть на миг подумал обо мне?» – мелькнуло в голове.

«Хочешь это увидеть? Хорошо», – с облегчением ответила я себе.

На самом деле Макса не интересовали ни мои желания, ни мои ощущения.

Его вела похоть. И это не только про секс. Это была похоть власти, желания брать, ломать, убедиться в своём превосходстве.

Я молча увлажнила пальцы и опустила руку вниз – нащупав набухший клитор, начала нежно массировать…

Схема была отработана, каждый шаг выверен, я знала вдоль и поперёк свой маленький островок наслаждения. Муж трепетно относился к моему оргазму, терпеливо ожидая, выверенно работая членом во мне, пока я не достигну пика.

Движения шли сами собой, нега накрывала полностью, мысли плыли, а ноги становились ватными… Я ласкала себя и благодарно стонала, уже не сдерживаясь…

«Боже, как он трахает», – думала я про себя.

Мне было неописуемо хорошо. Не так, как прежде. Ярче. Глубже. По-настоящему…

Мир поплыл, словно я лежала не на этом грязном матраце, а в воде. Волна новых ощущений накрыла меня и качала – то сжимая, то отпуская – держа на грани…

Меня удивило, как стремительно всё происходит. И вот я уже неслась, словно по течению, к кульминации.

Я замерла на мгновение, тело сжалось до предела, и первый мощный спазм накрыл меня, как цунами, всепоглощающей волной. Подхваченный бурей, из груди вырвался неудержимый стон, переходящий в крик, разорвав тишину и рассыпаясь эхом по потолку:

– Ааааааа! Ааааааа! Ааааааа…

Звуки, срывающие связки, один за одним, вырывались наружу, словно из всего моего тела сразу – каждая клетка отзывалась и пульсировала… Я кончала.

Да, я кончала здесь – в этом грязном, зловещем месте!.. Боже…

Потом всё стихло. Мужчины смотрели на меня ошеломлённо и молчали.

Мне впервые было не до них и не до их желаний.

Я словно осталась одна, наедине со своим телом и тем, что только что прожила…

Андрей разрешился быстро. Молча поднялся и подошёл к стулу с вещами.

Я, почти не открывая глаз, слышала его шаги. Накрывающее бессилие глушило всё вокруг – в голове шумело, звуки тонули.

Сквозь ресницы я увидела, как из кармана его джинсов на пол глухо упали ключи от машины, а следом – аккуратно сложенные купюры.

Сил не осталось – я провалилась в сон.

***

Утро пришло тихо и равнодушно.

Очнувшись от холода и медленно осознав, где нахожусь, я вздрогнула.

Я лежала на том же матраце, укрытая покрывалом, пропахшим пылью и железом.

Рядом, на полу, лежали ключи от машины и телефон.

В помещении никого не было. Ни голосов, ни шагов – только холодная тишина, в которой всё еще звучала минувшая ночь.

Подняться удалось не сразу. Тело ныло глухо и повсеместно, словно после долгой, изматывающей дороги. Голова ломила – от вчерашнего алкоголя и бессонной ночи, полной насилия и невольных открытий.

Мышцы отзывались тупой болью, движения давались медленно.

Я попила воды. Натянула смятую одежду. Долго стояла, собирая себя по частям.

«Домой. Скорее. Пока могу», – мелькнуло в голове, и я почти побежала к машине.

Машины внутри не было. Потом стало ясно: её заботливо выгнали за ворота.

Села за руль – и сразу завела.

Не оглядываясь.

Я ехала быстро, как можно дальше отсюда. Бежала от этого места, от них, от себя – и от того, что здесь произошло. И от новых ощущений, которые страшили не меньше воспоминаний.

Я вцепилась в руль, взгляд застыл на ровном, бесконечном горизонте степи. Мысли путались, накатывали волнами: муж, дом, прежняя жизнь – и ночь, которую невозможно вычеркнуть.

Я смотрела на дорогу, а впереди на капоте лежала я – распластанная… новая… познавшая себя…

Прислано: Madison.prose