В бане с барином ( подражая Толстому).

Воздух в деревенской бане был густым, тяжёлым, пропитанным запахом распаренного березового листа, сосновой смолы и терпким духом живого, обнаженного тела. Влажный жар обволакивал, соленые капли пота стекали ручьями по коже, заставляя плоть блестеть при свете редких сальных свечей.

Барин Митрич, огромный, размером с гору, полулежал на верхней полке. Почти два метра ростом, с массивным животом, который мерно вздымался при каждом вдохе, он выглядел здесь полноправным хозяином жизни и плоти. Густая черная борода была влажной от пара, а глаза поблескивали хитрым, жадным огоньком. Он был гол, и между мощных, увесистых бедер, расставленных function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } в стороны, тяжело и гордо покоился его член — огромный ствол, который уже сейчас, от одного вида раскрасневшихся девок, начал наливаться кровью.

Машка и Глашка, заходя в баню, не стали долго медлить. Сброшенные сарафаны , комом упали в угол. Машка, с пышными русыми волосами, заплетенными в толстую косу, была настоящим соком. Тяжелая, упругая грудь с крупными темными сосками возбужденно вздрагивала, а широкие бедра и округлая, сочная жопа так и просили, чтобы их сжали сильной мужской рукой.

Глашка была иной: рыжая, стройная, с тонким станом, но при этом высокая. Её грудь была меньше, чем у Машки, но формы аккуратные, твердые, как спелые яблоки. А рыжий пух между ног — густой, огненный — привлекал взгляд барина сильнее всего.

Девки, покусывая губы, запрыгали по разным сторонам, в ладоши захлопали, тело их затряслось в ритме деревенского танца, который они обычно исполняли на гуляниях, но теперь плясали они только для него. Голые, распаренные, они виляли бедрами, выставляя вперед свои сочные задницы, нарочито медленно прогибались в пояснице, чтобы барин мог рассмотреть каждую складочку, каждую капельку пота, стекающую по животу к лобку.

– Ах ты, бестия, – пробасил Митрич, сдерживая смешок. – Смотри, как у тебя жим-жим, Глашка.

Девки смеялись, переглядывались, а сами всё больше сближались с большим мужчиной.

За заколоченным с щелями окошком бани, в тени старых берез, примостились двое — Петр, муж Машки, и Федор, женатый на Глашке. Оба работяги, замученные дневной пахотой, сейчас сидели в сырой траве, прижимаясь к стене бани. Они слышали всплески воды, смех, тяжелое дыхание своего барина.

– Видал, как Машка жопой играет? – тихо, спертым голосом спросил Федор, доставая свой небольшой, едва живой сейчас член, который он начал медленно потирать, глядя в щель.

– Видал, – отозвался Петр, задыхаясь от возбуждения. Он тоже вытащил свой вялый хуй и принялся играть с ним, представляя, как барин сейчас вжимает Машку в полку.

А в бане в это время разыгрывалась настоящая буря.

Барин, не теряя времени, притянул девок к себе с двух сторон. Огромными ладонями он обхватил их за плечи, вжимаясь в мягкую, податливую плоть. Машка, обдавая его запахом чистого тела и трав, прильнула к нему, и барин тут же накрыл её губы своими, толкнув язык внутрь, грубо, по-хозяиски. Машка жадно ответила, обхватив его шею руками.

Глашка же, повинуясь негласному приказу, опустилась на колени. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, касаясь бедер барина. Она взяла его огромный, напряженный член в руки, изумленно глядя на его размер.

– Ой, какой большой… – выдохнула она, приоткрыв рот.

Она осторожно коснулась кончиком языка головки, и Митрич застонал, сильнее вжимаясь в Машку,Глашка, подавшись вперед, попыталась обхватить хуище губами.

– Давай, рыжая, не жалей себя, – прохрипел барин, зарывшись пальцами в её волосы и направляя её голову вниз.Глашка подавилась, когда головка вошла глубоко, до слез, до рвотного рефлекса, но тут же расслабилась, привыкая. Она начала сосать его, щеки ее были покрыты ямочками, а рыжие волосы развевались при каждом движении. Она чувствовала, как член внутри неё пульсирует, жаждет большего.

Машка , чувствуя, что внимание барина переключилось, стала смелее. Она впилась ногтями в его спину, и с силой сжала его грудь, кусая за сосок. Барин откинул голову, взывая к небесам, и в очередной раз глубоко вдохнул влажный, пахнущий плотью и сексом пар.

– Хватит, Глашка, – прервал её он, вытаскивая хуй из её рта. – Теперь ты.

Он рывком притянул Машку к себе, развернул её спиной и поставил на колени, так что её упругая, круглая жопа была прямо перед его лицом. Барин с силой хлопнул по ягодице, так что звук эхом отразился от бревенчатых стен.

– Ох! – взвизгнула Машка, выгибая спину, отчего груди опасно качнулись вперед. – Барин, не надо так…

– Не надо? – заржал Митрич, хватая её за волосы и притягивая задницу к своему паху.

– Ты мне не сказывай, что надо, ты делай, что говорят!

Он с размаху вогнал свой огромный член в её плотно сжатое, влажное влагалище. Машка вскрикнула, тело её вытянулось, как струна, пальцы впились в край полока. Пизда её была мала для такого размера, и слышно было, как ткани натягиваются, трещат, принимая в себя всю мощь барина.

– Да, бля… вот так… – выдохнул он, начиная ритмично, жестко вбивать свои яйца в её ягодицы.Машка, привыкшая к тяжелому труду, не сдавалась. Она начала двигаться навстречу, принимая каждый удар, захлебываясь в стонах.

– Сильнее… барин, бей сильнее! – кричала она, вываливая вперед свои тяжелые титьки, которые тряслись в такт каждому толчку.

– А ты не жалуйся, сучка, когда получишь своё!

Митрич, не прекращал вбивать свой стержень в Машку, её титьки ходил ходуном, разлетаясь в разные стороны, хлюпанье раздавалось по всей бане. Он довел Машку до исступления, она забилась в экстазе, выкрикивая какие-то бессвязные слова. Барин с силой впечатал её лицом в доски, в последний раз толкнулся и с громким стоном излил своё семя. Сперма брызнула по её бедрам и ягодицам, стекая мутными каплями.

Машка тяжело дышала, лежа на животе. Барин сел обратно на полку, тяжело расправив ноги, сперма всё еще капала с его возбужденного члена, который медленно угасал.

– Ну что, Глашка, твоя очередь, – сказал он, тяжело дыша.

Рыженькая вскочила, схватила веник, обмокала его в воду и принялась парить барина, прижимаясь к нему всем телом. Её маленькие груди упирались ему в руку, когда она стучала веником по его ляшкам.

– Давай, Глашка, садись, – Митрич схватил её за зад и рывком усадил сверху на себя.

Глашка вскрикнула от неожиданности, но тут же обхватила его ногами за бедра. Она медленно опустилась, ощущая, как огромный, всё еще твердый хуй входит в её узкое, тесное лоно. Глаза у неё закатились, губы полуоткрылись…

– Ох-хо… – выдохнула она, насаживаясь на него. – Как же ты большой…

– Трахусь с тобой до смерти, рыжая, – прохрипел барин, хватая её за грудь и с силой сжимая молочно-белую плоть.

Глашка начала двигаться вверх-вниз, стараясь удержаться. Её рыжие волосы растрепались, лицо покраснело, капли пота скатывались по шее. Она впилась пальцами в его плечи, вжимаясь в него, с жадностью принимая удар за ударом. Барин стонал, прикрывая глаза, наслаждаясь её узостью.

– Ах, барин… так глубоко… а-а-а! – Глашка закинула голову назад, её грудь высоко поднялась, соски затвердели.

Петр и Федор у окна, глядя на всё это, возбужденно переглядывались, их руки работали быстрее.

– Машка-то как забилась, – прохрипел Петр, сжимая плоть, представляя, какая она сейчас мокрая и горячая.

– А Глашка… бля, смотри, как прыгает…

В бане стоял запах пара, мужского пота и женской плоти. Каждый толчок барина отдавался глухим эхом. Глашка, окончательно потеряв контроль, с силой опустилась вниз, чтобы взять его полностью, и закричала в голос, чувствуя, как внутри неё что-то разрывается от удовольствия. Барин, с силой вжав её в себя, зарычал, его руки впились в её стройную жопу, оставляя красные отметины.

– Ох… – Глашка обмякла, упав на его широкую грудь.

Барин тяжело дышал, всё еще чувствуя внутри неё свое семя, которое оставил в ней. Он обнял её, потрепал по рыжим волосам.

Машка, всё еще возбужденная, присела рядом, жадно хватая его за руку.

– А меня-то забыли? – обиженно, но с игрой в голосе, прошептала она.Барин усмехнулся, похлопал её по ссыску и подмигнул.

– Не забудём, дуреха. Только дай мне отдышаться, а то сердце через глотку выскочит…

Глашка, потянулась за веником, висевшим на стене. Она, с лукавой улыбкой, начала аккуратно, почти ласково, прихлопывать барина по жопе и бедрам, поднимая в воздух облака пара.

– Сперва хуй тебе разотрём, чтобы ты снова встал, – смеялась она, размахивая веником.Машка присоединилась, и вскоре двое обнаженных девок, смеясь и переглядываясь, усердно парили барина, обдавая его жаром и влагой.

Тем временем, за окошком, Петр и Федор, окончательно возбужденные до предела, закончили с собой. Обоих накрыла блаженная апатия и усталость, смешанная с глубокой завистью. Петр с силой сжал кулак, глядя на засохшие капли на своей руке.

– Ну что, пойдем? – тихо спросил Федор.

– Видно, барину еще долго с ними быть.

– Пойдём, – обреченно согласился Петр.

– Завтра пахать… а они там, сука, всё ещё поют да пляшут.

А в бане барин Митрич, чувствуя, как внутри него снова закипает жизнь, повалил на себя Машку, взяв её за загривок и с силой притянув к своему паху, который уже стоял колом.

– Ну, сейчас мы продолжим, – пробасил он, скалясь в ухмылке. – На этот раз задушишь меня своими сиськами, если сможешь…

Машка с радостным смехом распустила косу, чтобы волосы рассыпались по лицу барина, и с жадностью припала к его губам, в то время как Глашка, не желая оставаться в стороне, забралась ему на спину, обхватила его шею руками и начала покусывать его за ухо…

Прислано: LDM13